Клерикальная карта России

Видео

Для почитать

Ворона на снегу

Иван Карабутенко,

Группа экскурсантов толпилась в вестибюле Третьяковской галереи,
-   Ну   что,   товарищи,   куда пойдем? — не  выдержал  кто-то.
-   Куда    поведут — туда    и пойдем,— пробубнил густым голосом мужчина в галифе и черном пиджаке.
Наконец появился толстый человек с добродушным лицом.
-   Все   в   сборе?
И быстрым, удивительным для его комплекции шагом прошел мимо контролерши. Все гурьбой двинулись вслед. Каблуки гулко били по деревянному упругому полу.
-   Вывали здесь раньше? -спросил гражданин в вельветовой куртке http://storebrand.com.ua/ у   мужчины   в   галифе.
-   Не приходилось. Я в столице первый раз. А вы?
-   Тоже.
-   Красиво тут.
-   Да-а... Чего это проводник не остановится никак? Вон ведь сколько картинок висит.
-   Не знаю. Ему видней. Навстречу шла   другая   группа. Худощавый пожилой экскурсовод, который вел   се,   сказал на   ходу  громко:
-   Сейчас мы с вами видели, товарищи,  портрет  Корина   работы    Нестерова.    А это портрет Нестерова   работы   Корина.
Мужчина в галифе хотел посмотреть, но его экскурсия уходила, и он еле ее догнал.
-   Не отставайте,— засмеялся    гражданин    в    вельветовой куртке.
Экскурсовод остановился. В руке блеснула короткая металлическая палочка.
-   Товарищи!   Мы   находимся в зале величайшего русского художника     Шишкина.     Перед вами    его     картина     «Рожь». Вдоль пыльной степной   дороги раскинулись   необозримые   просторы   ржи.   Она   колосится,   и художник    мастерски     передает ее.     Это    всем    вам известная картина   «Утро  в  сосновом  лесу». Шишкин знал лес, как ученый, и чувствовал его, как поэт. А теперь, товарищи, мы перейдем в зал другого русского художника — Васнецова.  Взгляните. Его известная картина «После  побоища  Игоря  Святославича с половцами» дышит жизнью, хоть здесь все мертвецы. А этого русского богатыря художник изобразил  таким  образом,   что откуда    бы вы ни   смотрели   на него, ноги воина устремлены на вас.
Мужчина в галифе проверил. В самом деле. Экскурсовод поймал  его изумленный   взгляд   и торжественно провозгласил: -  Секрет   художник   унес в
могилу. А эта картина называется «Богатыри». Она знакома всем по репродукциям, а товарищам мужчинам — по папиросным коробкам.
Выждав, пока стихнет довольный смех, экскурсовод продолжал:
- Среди бескрайних степей остановились богатыри. Слева направо: Добрыня Никитич, Илья Муромец, Алеша Попович. Храбрые витязи, как и их лошади, полны стремления сокрушить врагов родной земли.
Мужчина в галифе заметил еще одну знакомую картину. Перед ней стояли школьники, а женщина-экскурсовод со скрещенными на груди руками ласково говорила:
—   Кто это, дети?
-   Але-о-нушка,— хором   ответили  те.
-   А кого она оплакивает?
—   Ива-а-нушку.
-   Правильно, дети. Это Аленушка, которая оплакивает своего   любимого   братца   Иванушку...
Мужчина в галифе с ужасом увидел, что его группа ушла, и бросился в соседний зал. Экскурсанты стояли у картины, изображающей кучу черепов. Донесся голос толстого экскурсовода:
-   Направо — сожженный город. Налево — сожженный сад.
И экскурсия   перешла в следующий  ,чал.
-   Товарищи! Мы с вами находимся в зале великого русского   художника   Сурикова.   Всем вам известна его картина  «Боярыня      Морозова».     Боярыню Морозову везут в санях. Окружающие возмущены этим бесчеловечным актом, а она,  подняв вверх  свои  белые  тонкие  пальцы, призывает бороться за веру и всем своим видом показывает пример непоколебимости  и бесстрашия. Рассказывают, что  на мысль     о     создании     картины художника натолкнула    черная ворона, увиденная им на белом снегу.   Замечательный   русский художник Репин тоже обращался к историческому жанру.   Мы немного подождем, пока освободится картина «Иван Грозный и сын его Иван»,  а   сейчас   рассмотрим «Крестный ход».
Мужчина в галифе все же не вытерпел и отошел к «Ивану Грозному» раньше. Перед стеклом стоял худой бледный юноша в коричневом костюме. Голос его то нарастал, то затихал. Окружающие стояли, боясь шелохнуться. Вдруг юноша резко закрыл лицо руками. Потом пальцы медленно приоткрыли пол-
ные   боли глаза.   Руки   тяжело упали. Голос был тих:
-   И   он   убил   его,.,   убил... Осталась только кровь...  Но ее слишком,     много! — неожиданно крикнул   юноша,—Она   преследует вас,  она гонится   за вами! Кровь! Кровь! Кровь'.,
Он замолчал. Пауза длилась с минуту.
-   А        теперь, — произнес юный экскурсовод   спокойно> — перейдем в следующий зал.
-   А  теперь,   товарищи,    перейдем к   картине   «Иван   Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581   года».
Толстый экскурсовод важно прошел к стеклу.
«Словно поезда меняются»,— подумал мужчина в галифе.
-   Как я уже сказал, товарищи, сюжет взят из истории. Перед вами трагедия:    отец   убил сына. Написанная в приглушенных красных тонах, эта   картина не может не оставить зрителя потрясенным   Здесь нет царя: здесь есть,  товарищи, отец. На руках у него сын. Он мертв. А это другая известная картина Репина — «Не  ждали»...
Экскурсия прошествовала дальше, в зал Крамского.
У портрета Толстого стоял бледный юноша и тихим голосом внушал, что глаза писателя пронизывают зрителя насквозь.
Добродушный экскурсовод остановился у картины «Неизвестная».
Товарищи! Перед вами незнакомая женщина. У этой женщины есть все: и экипаж и богатое платье. Но у нес нет главного: счастья. Присмотревшись, вы увидите, как печально се на первый взгляд беззаботное лицо. Иначе быть не могло, ибо эта женщина жила в мрачную эпоху.
Толстяк поводил их еще по нескольким залам, потом сказал:
-   Наша,   товарищи,  экскурсия подошла к концу. Какие будут   вопросы?
-   А что такое Кукрыпиксы? Экскурсовод снял очки и протер  платочком.
-   Ку —Куприянов.    Кры  -Крылов.   Нике   - -   Николай  Соколов.
-   Спасибочко.
Назад мужчина в галифе и гражданин в вельветовой куртке шли вместе. Они долго плутали в поисках выхода, пока не попали снова в зал Сурикова.
У «Боярыни Морозовой» столпились люди. Объясняла женщина-экскурсовод:
-   Рассказывают,     что      на мысль    о    создании      картины художника   натолкнула   черная ворона, увиденная им на белом снегу...  -

На всякий пожарный случай или семь раз сотри...


Неплохой получился клепальный автомат, подумал ведущий конструктор Мастаков. Даже очень неплохой: пять тонн, хобот с рабочим органом, паровозные колеса. Почти что робот. Нажмешь кнопку — пойдет вперед по рельсам, отпустишь кнопку — остановится, замрет. Один только хобот: туда — сюда, туда — сюда...
— Грубых ошибок не вижу,— сказал главный конструктор.— Одного не могу понять, зачем понадобилась на рабочем органе такая мощная возвратная пружина?.. А? В крайнем случае — противовес!
— Подумаем! — Ответил Мастаков и оставил все как есть. Ему было виднее. Он стоял на мостике. Внизу рабочий орган мял лабораторный образец, то ли таз, то ли кастрюлю — сверху не видно. А впереди маячили блестящие перспективы: авторские, много авторских, еще больше кандидатских и наконец золотая медаль и Гран-при с выставки Машпром.
Мастаков зажмурился. Автомат остывал, мелко дрожала верхняя палуба и Мастаков дрожал вместе с поручнями Ему мерещилась премия — небывалая и странная, как дождь в Сахаре: если он даже идет, то до земли, как правило, не доходит.
Мастаков спустился на землю. Автомат стоял на видном месте. Долго стоял. К нему ходили экскурсии, группами и в одиночку... Потом его задвинули в угол, и там он окончательно пропал. Куда, почему и как — это особый вопрос, представляющий большой научный интерес. Однако Мастаков затосковал. Прошли все сроки, все этапы, включая премиальный, а грусть не проходила.
И ничто конструктора не радовало, даже предстоящая съемка корпоративного фильма. Полоскались и трепетали на ветру транспаранты, гремели репродукторы. Мастаков, смутный, ходил по косогору, как вдруг нога конструк-
тора  наступила     на    вытянутый холмик.
—  Хобот!..— узнал         Мастаков  и склочил  непокрытую голову. Это был его  автомат. На ржавую       конструкцию     упала соленая  инженерская  слеза.  А в  это время из груды меилла со  звоном взвилась пружина и ударила  конструктора  в   висок. Эта   была   мощная  пружина     с усилием,   эквивалентным   10   кг транитротолуола ..
Закончили праздник без Ма-стакова. Тихо собрались у себя в отделе, загородились чертежными досками и помянули товарища добрым словом...
-  Мастаков!                позвали
его.— Чайник   вскипел?
—  Вскипел, —   встрепенулся Мастаков.
Но прежде чем присоединиться к компании, он стер с чертежа общего вида пружину, рабочий орган и, на всякий пожарный случай, весь хобот целиком.
В. ХАБЛОВСКИЙ

Короткие рассказы

ГОВОРЯТ НОГИ
«Лучшие ноги страны съехались в Москву на совещание, чтобы поговорить о низкой результативности игры в футбол. В разговоре примут участие самые меткие бомбардиры класса А и Б».
Эта заметка была напечатана в спортивном журнале под заголовком «Навстречу новому сезону».

ЖЕЛТОЕ С ЛИЛОВЫМ
Экономист Дадашев ревновал жену ко всем и каждому. К соседям, сослуживцам, к ее дальним и близким родственникам. Достаточно только было жене подойти в гостях к буфету, как муж начинал коситься и на буфет.
Врачи из «неотложки» могли выслушивать и выстукивать жену только в присутствии супруга.
Дадашев оберегал жену не только от врачей, но и от портных, парикмахеров. Он сам научился стричь жену, укладывать ей прическу. Сам снимал с нее мерку, сам заказывал ей в ателье юбки, жакеты.
Пока речь шла о врачах и парикмахерах, жена покорно сносила тиранию мужа. Но когда супруг, вместо того чтобы купить ей шифоновые блузки, попробовал нарядить ее в платье, сшитое из желтого с лиловым, она пошла в партком министерства с жалобой.
Так плохой вкус подвел ревнивца, и Дадашев получил выговор с предупреждением за симбиоз желтого с лиловым.

Я    ОБМАНЫВАЛ    РОССИЮ..
В ресторане сидит седой подвыпивший борец и плачется:
—  Я   обманывал   Россию.   Я   обманывал   Россию.
—  Каким   образом?
—  Я   был   сильнее     «Черной   маски»,     а   хозяин цирка  заставлял  меня ложиться  под него на лопатки...
За соседним столом на минутку воцаряется тишина, и затем снова слышатся тяжелые мужские всхлипывания:
—  Я   обманывал   Россию!   Я  обманывал   Россию!

ОТ ВСЕГО СЕРДЦА
—  Навестите  Петра   Сидоровича.  Он  при  смерти.
—  К   Петру   Сидоровичу   не   пойду.   Не   хочется. Вот когда вы,  Яков Борисович, будете при смерти,  вас   я  буду  навещать  ежедневно.
ОБИДА
— Странные врачи в нашей поликлинике. Когда у меня болела голова, они делали мне уколы в ягодицу. Почему? Это, мол, домашняя хозяйка, темный человек, дурочка. Вот какое мнение имеют медицинские работники о простой советской женщине. И от такого мнения моя голова болит еще больше.

КОМПЛИМЕНТ   ИЛИ   ОСКОРБЛЕНИЕ!
«Захожу я на днях в рыбный магазин, что недалеко от Белорусского вокзала. Вижу, выкинули селедку. Спрашиваю:
—  Хорошая? Продавец   отвечает:
—  Не   извольте  беспокоиться,   гражданочка. Выберу  для   вас  такую  же   симпатичную,   как   и   вы сами.
Спрашиваю у вас, работников редакции, как понимать слова продавца: как комплимент или как оскорбление, и как быть с продавцом — жаловаться на него или еще что?».

ЧТО    ЛЮДИ    ПОДУМАЮТ...
Я был в кабинете директора завода  и слышал, как   секретарша   сказала   ему:
—  Васин   ждет   приема     уже   двадцать     минут. Впустить?
—  Не страшно, пусть подождет своей очереди. Когда   я   был   начальником     цеха,     меня   каждый ждал,   сколько   положено.   А   если   я   сейчас   пущу Васина  вне   очереди,  он  первый  перестанет  меня уважать.   «Э! — скажет.— Как  упал  наш   Аристарх Кузьмич!»

Сем. НАРИНЬЯНИ

На все руки

К. АКИНЬШИН

Командировка моя закончилась успешно. Довольный шел я по заводскому двору и тут увидел Витьку, того самого, с которым когда-то начинал трудовую биографию. Он катил бочку. Поздоровались.
—   Бывают же такие  счастливые  встречи! — обрадовался    Витька.—А то и    помочь   некому.
Мы   закатили   бочку   в   цех.
Пока я глазел по сторонам, он лихо промчался на электрокаре с какими-то заготовками.
—  Я       сейчас      освобожусь! — крикнул Витька,   возвращаясь с  грузом  стружки.
—   Покури   пока, — посоветовал   он   немного спустя и поволок мимо меня длинную  трубу.
—  Сейчас   поговорим, — услышал   я   из кабины   мостового   крана.
—  Отнесу   сейчас   фрезу   и  отпрошусь домой,—донеслось  до   меня   из   противоположного   конца   цеха.
Вскоре возле нас собрались рабочие. Витька взобрался на бочку и прочувствованно сказал:
—  Такое   вот  дело,   ребята.   Друг приехал,   пять   лет   не   виделись,   а   ему   уже уезжать  надо через два часа.  Может,  отпустите   меня   с   работы ?
Ребята осмотрели меня и зашумели.
—  А  кто  мне  валы  на  станок устанавливать будет? — раздался женский голос.— Я ведь не лошадь, чтоб по пуду ворочать.
—  Оно,   конечно,   нехорошо   получается, — поддержали   другие, — а   вдруг что-нибудь принести будет надо.
—  Да что же принести-то? —с отчаянием отозвался Витька и тут же получил обстоятельный   ответ:
—   Мало   ли   что!
Большинство, однако, не возражало, рассуждая меж собой, что не каждый день приезжают друзья, что жизнь есть жизнь и что со всяким может случиться.
Лишь один остался недоволен. Плюнув на суппорт станка IK62, он проворчал;
—  У меня у самого теща  вчера уехала. Знал бы такое дело, не стал бы тут с похмелья   мучиться.
Мы уже подъезжали к дому, когда автобус забуксовал.
Витька выскочил на мостовую, подпер плечом автобус и закричал что-то бурлацкое. Пассажиры с интересом смотрели на его усилия и даже радостно засмеялись, когда автобус стронулся с места, а Витька целую остановку бежал за ним, внимательно глядя на колеса.
В подъезде своего дома он вырвал у меня портфель, где лежали документы и канцтовары, и с криком "Я сам!" сделал попытку поднять меня по лестнице.
Наконец мы сели за стол и предались воспоминаниям.
—  А   Мишку   помнишь?
— Как же,— оживился Витька,— хороший бы из него фрезеровщик вышел, если бы в университет не приняли.
—   Ну, мне пора, —сказал я, —а то на поезд   опоздаю.
—  Да что ты!  Оставайся,  будь другом! Я  тебя  тоже  не  забуду.  Отгул  оформим, нарядик состряпаем...  А?  Впрочем,  что  я говорю.   Совсем   замотался...
Прощаясь, я заметил в углу здоровенные гири.
—  Занимаешься?   Раньше  ты   вроде   не очень-то  спортом   увлекался.
—  А   что   поделаешь?   Работа   такая, — отозвался  он,   глядя   на  гири  с  отвращением.
—  Да,    кстати, — заинтересовался    я, — а   кем   ты   сейчас   работаешь?
—   Как кем? Мастером. Теперь предлагают должность  старшего   мастера.   Вот  и тренируюсь.

Почему мычат коровы?

А. ПОРТЕР,


Как-то коровы Чернского района стали сильно мычать. Притом жалостно. А одна корова мычала-мычала, да и отдала богу душу.
А все почему? Потому что нельзя коровам давать корм со стальными опилками. Это малокалорийно.
Им, конечно, дали такое блюдо не умышленно. Им дали с виду обыкновенный свекольный жом, который привезли со станции Чернь. И кто же знал, что там стальные опилки...
Этого и начальник станции Чернь тов. Денисов не знал. Он только знал, что вот пришли на вверенный ему железнодорожный пункт вагоны с кормами и пришли вагоны, где были стальные опилки. А то, что грузы эти потом сильно промеж себя перемешались, этого тов. Денисов не знал.
Тут, конечно, шум поднялся. Безобразие, мол. И районное начальство приехало на станцию Чернь, чтобы все это высказать.
Оно зашло в кабинет тов. Денисова и начало ругаться. А тов. Денисов ругаться не стал. Он только вывел разгневанных гостей непосредственно на пути, сделал широкий жест и сказал:
—  Смотрите!   Здесь  у  меня  лежат   многие   тысячи   тонн   всяких грузов. И если сейчас, к примеру, придет состав  с  углем,    то  я его сгружу     вон   к   тем     удобрениям. Больше   некуда.   И     если   удобрения   после   этого     почернеют,   то виноват буду  не   я,  а   вы.  Потому что если груз пришел на станцию, то     получатель     должен     его   забрать.   А   вы   не  забираете.   Удобрения лежат,  лес лежит...
Тут районное начальство хотело вскипеть, но товарищ Денисов не дал:
—  Но   и   вы   тоже   не   виноваты. Вам   к   этим   грузам   ни   на   каком тракторе   не   подъехать.   Увязнет. Тут   сплошное     болото.     Так   что, чтобы   к   грузам    подъехать,   надо ждать   до   зимы,   пока   не   подморозит  и  не  схватит льдом.    А до тех пор я буду взимать штрафы с получателей   за   хранение   грузов. Такой   порядок.   Я   за   год   собрал двенадцать   тысяч     рублей,     хотя мне  лично  они  и   не  нужны.
И видит районное начальство, что оно и в самом деле не виновато. Благоустраивать подъезды к станции не их забота, потому как станция чужая, не Тульского отделения, а Орловского. И тогда они пишут письмо руководству Орловского отделения Московской железной дороги и просят навести на станции Чернь какой-никакой порядок. Станция, мол, ваша, и забота ваша.
И по этому сигналу приезжает сам начальник отделения тов. Бутков. Он ходит по путям и очень авторитетно разговаривает в том смысле, что все будет сделано, поскольку станция действительно ихняя.
А потом он уезжает.
В районе, конечно, думают, что вот сейчас что-то будет. Лужу мелиораторы уберут, фронт разгрузки забетонируют  - благо насос для перекачки бетона закуплен в необходимом количестве, подъезды к грузам соорудят.
Но только ничего этого не происходит.
Районное начальство громко нервничает и посылает еще один сигнал в Орел. И тут приезжает целая комиссия. Комиссия тоже ходит по путям. Она ходит во главе с заместителем начальника грузового отдела тов. Федосовым и обещает, что вскоре все будет в лучшем виде.
Но в районе проявили на сей раз некоторый пессимизм. И очень правильно сделали. Потому что станцию никто благоустраивать не стал.
Правда, сюда приехал тов. Трушкин, зам. начальника Орловского отделения по эксплуатации. Он приехал для того, чтобы утешить руководителей района и вселить в их души надежду, что скоро все будет просто здорово: любой получатель сможет подъехать к своим грузам и забрать их в любое время года. Такая идиллия...
...Которая, сами понимаете, не состоялась. И тогда из Чернского района полетело письмо в Москву прямо к начальнику всей дороги тов. Карпову. В письме выдвигалась такая идея: станция Чернь находится на территории Тульской области, поэтому было бы логично передать ее Тульскому отделению дороги. И тут бы туляки с туляками как-нибудь быстрей договорились насчет благоустройства.
Но товарищ Карпов по каким-то своим, чисто железнодорожным соображениям не согласился.
Вот и вся история. И хочется только добавить, что коровам Чернского района сильно не везет. Потому что, если, к примеру, сейчас на станцию Чернь придет состав с кормами, то их свалят рядом с ядохимикатами. И если эти грузы промеж себя перемешаются, то коровы опять будут жалостно мычать.
Тульская область.

Видео

В рамках информационной истерии по поводу передачи имущества религиозного назначения собственно религиозным организациям, часто муссируется утверждение о том, что якобы у РПЦ никакого имущества на момент 1917 года и не было.  Правда ли это, вы узнаете, посмотрев следующее видео

Священники "на джипах"

Случайная картинка

1000.jpg

Подписывайтесь на сообщество

Счетчики

Яндекс.Метрика

Индекс цитирования

Рейтинг@Mail.ru