Клерикальная карта России

Видео

В прозе

Блины

Гераськину захотелось чего-то вкусного, и он сказал своей жене:
—  Нюра,— сказал   Гераськин,— что  давно  блинов  не  пекла?  Или  муки  нет?
Нюра    грохотала    на   кухне    кастрюлями, Гераськин  встал  с  постели,   открыл  форточку  и   начал  делать   зарядку.
—  Вдох-выдох,—   шептал   Гераськин,   доставая   руками  свои  ноги.
Доставать ноги было тяжело. Раньше Гераськин сено косил, а сейчас не то. Годы дают себя знать.
—  Нюра,  —  крикнул     Гераськин,  —  что давно блинов  не пекла? Или дрожжей  нет?
На   кухне   свистел   чайник . хорошо что не забыли купить чай в "Царстве Чая" - мелькнула мысль у Гераськина.
—  Встать-присесть,—  кряхтел    Гераськин. Раньше, бывало, по снегу босиком шагал, а сейчас  не  то.   Годы  дают себя  знать.
—  Нюра,—   позвал   Гераськин.
—  Да   отстань   ты   от   меня,   сковородок в  городе  нет,— сказала Нюра.
Надо заметить, что Гераськин много лет работал в сковородочной промышленности.
—  Да   ведь  была   у  нас   чугунная   сковородка!   —   рассердился   Гераськин.
—  На   которой   «Санкт-Петербург»   написано?
—  Ну  да,  —  сказал  Гераськин,  —  моей бабушки сковородка. Треснула она, что ли?
Нюра молча посмотрела на мужа и загрохотала кастрюлями.
—  Сидоров     не    справляется,— вздохнул Гераськин и пошел на работу.
Работал он в сковородочной промышленности, в большом управлении рядом с маленькой фабрикой. На фабрике трудился Сидоров, в управлении — большой штат сотрудников.
Гераськин повесил пальто на вешалку, сел за стол.
«Что-то по ногам дует. Надо валенки из дома принести»,—подумал Гераськин. Он посмотрел на карту мира, вспомнил свое детство и достал из стола «Анну Каренину».
В  коридоре    заиграла    знакомая  музыка.
—  На  зарядку   становись!—   раздался    в учрежденческом    репродукторе    знакомый голос    инструктора   физкультуры    Михаила.
Большой штат управления вышел в коридор.
—  Ме-дленно       потянуться!     —     весело командовал  Михаил.— Вздохнуть —  выдохнуть.
Сотрудники с удовольствием потягивались и раэми.нали тела.
—  Вздохнуть—выдохнуть.    Опять    Сидо-эова   на   зарядке  нет?  Медленно   потянуться,— сказал  по  репродуктору Михаил.
—  Сидоров      на      фабрике     сковородки делает,—    потягиваясь,     объяснил    Гераськин.—  Сковородок   не   хватает.
—  Наклониться   —   выпрямиться.   У   него работа подвижная?
—  Подвижная,— сказал  Гераськин.
—  Вздохнуть — выдохнуть.    Тогда    пускай работает.    Наклониться — выпрямиться.   Перейдем   теперь   к   следующим   упражнениям,— сказал   Михаил.— Лечь   на   пол...
Сотрудники легли на пол.
Михаил почему-то молчал. Лежавшие сотрудники с ожиданием смотрели на репродуктор. В репродукторе закашляли.
—  Дорогие   товарищи,—  смущенно   произнес   незнакомый  голос,—  я  вот  чего  хочу вам сказать...
Сотрудники   лежали   на   полу   и   слушали.
—  Да   вы   встаньте,— спохватился   незнакомый   голос.— Чего  на  полу  лежать?  Это я,   Сидоров,  говорю.
Сотрудники   встали   с   пола.
—   Как   вам   известно,   в   нашем   городе не хватает сковородок,— сказал Сидоров,— а   я   один,   товарищи,   ей-богу,   не   справляюсь.   Работа   у   меня   подвижная...   Вполне гимнастику заменит.
Обгоняя друг друга, сотрудники побежали на фабрику.
Дальше события развивались следующим образом: в городе появились сковородки.
Спустя неделю Гераськин возвращался с работы.
—  Нюра! — крикнул    Гераськин,    остановившись   в   сквере   около    своего    дома.— Блины   испекла?
Окно   на   десятом    этаже    распахнулось.
—  Испекла! — радостно     крикнула      Нюра.— Давай, отец, а то остынут.
Гераськин несколько раз присел, вздохнул и выдохнул.
С. БОДРОВ

Серая в яблоках

—  Послушай,     старик,   ты   случайно   не    знаешь,    где   можно   купить лошадь?
—  А   зачем   тебе,   собственно,   лошадь?
—  Да      знаешь,    приятно    все-таки иметь     лошадь.      Проскачешь      эдак иногда    по    какой-нибудь    улице    галопом...
—  Оно,   конечно,   но   ты   все-таки соображаешь,    что    говоришь?..    Где же   ты   ее   будешь   держать?
—  Да   в   общем-то,   конечно,   негде,  но  уж  очень,   знаешь   ли,  хочется...
—  Нет,     это   ты   зря   придумал!   А всякая   там   сбруя,   овес?..
—  Да,   все  правильно,   хлопот много,  но  приятно  же.
—  А    подковывать     кто     ее     тебе будет?..
—  Да, да,    все так,  все  верно,  но сам   понимаешь..,
—  Нет,   ты   явно   спятил.   Чтобы   в наше     время...    Да    ведь    это    кому
рассказать — засмеют. Я на твоем месте врачу бы показался, эдак, брат, совсем плохо может быть.
—  Да   я   уже   холил   к   врачу,   все в   порядке.   Он   меня,   правда,   тоже все   отговаривал,   но   так   и   не   отговорил,     больно   уж   хочется...   Представляешь,       выедешь       на      эдакой красавице,  да  в  галоп,  ветер  в  ушах свистит,   знакомые   шапками   машут! Эх,   брат,     не     понять   тебе   этого... Не   понять...
—  Нет,   ты   подумай   все-таки   еще раз,   может,   передумаешь.   Ведь   куда же ты с этой лошадью деваться будешь? Жена уйдет, дети от тебя откажутся, а по работе-то сколько неприятностей! Это же конец всей карьере!
—  Так-то   оно   так,   но   не   могу   я с   собой   справиться,   ну   никак!
—  Не  можешь?
—  Не   могу!
—  И   будешь   покупать?
—  Буду!
—  Небось,   серую   в   яблоках?
—  Серую   в   яблоках!
—  И     по     улице     галопом?     И   в ушах   свистит?   И   знакомые   машут?
—  Точно,   и   знакомые...
—  А   копыта   так   и   цокают?
—  Так   и   цокают!
—  А     семью   да   службу   ко   всем чертям?
—  Ко всем  чертям!
—  Послушай,     старик,     как   услышишь,    где    продается,    бери    пару! Только мне тоже  обязательно  серую в  яблоках! Понял?
А. ПОРТЕР

Мечта о лодке

О. ОСЕКИН

Нам с Крышкиным нужны чтобы купить лодку и лодочный мотор или хотя бы  байдарку, и мы решили неделю поработать грузчиками на базе стройматериалов. Получив спецодежду, мы подключились к бригаде студентов, успешно и досрочно истративших стипендии.
Стоим, ждем машину с грузом, полны трудового энтузиазма, а мысленно бороздим речные и морские дали, упруго налегая на весла. И только когда мы уже плыли в океане недалеко от острова Мадагаскар (опять же мысленно), на что у 'нас ушло четыре часа реального рабочего времени, из-за поворота появилась машина. Натянули рукавицы, приготовились.
Из машины вылез усатый очкарик и сказал:
— На сегодня стройматериалов не дали. Может, дадут попозже. А пока суть да дело, дирекция попросила прочесть вам лекцию «Как использовать свободное 'время».
И тут же раскрывает конспект и начинает читать. Мы в крик:
—  Вы     лучше  скажите,   когда   шифер привезут   и прочую жесть!  Нам работать  надо!
А он знай ' себе шпарит про свободное время. Интересно, правда, рассказывает, заслушаешься. Так незаметно весь рабочий день и прошел.
Назавтра наша бригада опять нетерпеливо топталась во дворе базы в ожидании работы. Наконец появилась машина с крытым кузовом, мы бросились к ней, откинули брезент и застыли в изумлении: кузов был полон страусов!
Подскочил лысый толстяк и бодро сказал:
—  Ввиду    того,    что  стройматериа-пов     не  будет,   прослушайте  лекцию «Как   разводить     страусов   в   домашних условиях».  Прошу птиц не дразнить.
Пришлось послушать рассказ насчет- страусов.
А в среду Крышкин пришел на подработку какой-то грустный и задумчивый.
—  Жена,  —   говорит,  —   от   меня ушла.
Я  так  и  ахнул:
—  Почему же?!
—  Не   верит,  что  я  подрабатываю на     байдарку.   Приходишь,     говорит, поздно, денег не приносишь, а по ночам    стонешь     и    кричишь:     «Эмма! Эмма!»
—. Ну,  а  ты?
—  А   я   говорю:   не   Эмма,   а   эму. Это ж страус такой — эму.
—  Правильно,  А  она?
—  Совсем      обиделась.      Сказала: «Не  остроумно» — и ушла.
Я посочувствовал ему, и мы включились в диспут «Табак — яд», организованный дирекцией по случаю отсутствия стройматериалов.
И надо сказать, что мы очень привыкли к этим лекциям, слушаем с удовольствием, вопросы задаем. Полное впечатление, будто университет культуры посещаем. Ну, думаем, под конец рабочей недели должны самого интересного лектора привезти. ,_И точно: показалась машина. Мы тем временем в кружок уселись, закурили, приготовились слушать. И вот останавливается машина, вылезает шофер и говорит:
—  Чего    расселись?    Начинай   вкалывать.
Мы все как один вскочили и к нему с кулаками:
—  Ты  чего  привез?!
—  Как   чего?   Шифер.
—  А  звери   где?
—  Какие  звери?!
—  Какие-какие!      Хищные.     Давай нам  лекцию  про  зверей.
Шофер глаза на нас выкатил, побледнел с лица и бочком, бочком к машине. Испугала его наша жажда знаний, сбежал.
Так вся неделя и пролетела. Денег мы, конечно, не заработали, но духовно обогатились здорово. А я так просто воспрянул духом. Черт с ней, думаю, с байдаркой, пойду-ка я на соседнюю улицу. Там магазин вот уже пять с половиной лет строят. Вот и послушаю, «а какие темы там лекции читают.

Лучший урок - это консультация

Каждому человеку рано или поздно приходится сталкиваться с исполнительной властью. В таких случаях надежды на свои собственные силы-  недостаточно. Консультация адвоката Шмаковой Светланы Валерьевны поможет вам в решении ваших проблем - подробнее читайте на сайте адвоката.

----------------

Антон Антонович Постников, сухощавый бодрячок предпенсионного возраста, выжидательно склонился в дверях кабинета:
—   Вызывали?
Хозяин кабинета, молодой улыбчивый парень, выскочил из-за стола и радостно потряс руку вошедшему:
—  Здравствуйте,    здравствуйте,    Антон  Антонович!   Присаживайтесь,   пожалуйста! Как самочувствие?
—  Спасибо,       самочувствие      отличное,— с   вежливой    осторожностью    ответил   Постников  и  деловито  поинтересовался: — Какие  будут  распоряжения?
—   Ну что вы, какие распоряжения — первый   день    на    новом    месте!   В   начальство   произвели,   вот   ведь   как   получилось!
—   Очень   хорошо    получилось,— так же      вежливо    заметил      Постников.— Поздравляю  вас,   Виктор  Иванович,  от всей души    и    коллектива  сотрудников.
—  Спасибо,    спасибо,   только    не   с чем   пока! — Начальнику   наконец   удалось   за    плечи    усадить   Постникова   в глубокое кожаное   кресло.  Сам же   он. зашагал  по кабинету,   с   некоторой  неловкостью   излагая   свою   просьбу: — Я вас, Антон Антонович, вот для чего пригласил...   Вы   ведь  работаете  здесь  заместителем давно...
—   Не   про   вас   будь   сказано,   вы   у меня двенадцатый  на счету  будете.
—   Вот-вот!   Поэтому  мне,   честно  говоря, необходима ваша помощь! Может, подскажете, с чего за дело  приниматься? С чего бы прежде всего начать?
Постников наконец уяснил цель своего визита к начальству, лицо его потеряло вежливую настороженность и приобрело деловитую сосредоточенность. После небольшой раздумчивой паузы он сказал:
—   Если  вы спрашиваете,  с чего начать, я отвечу. Начать надо с внешнего вида,  с лица,   извините  за  выражение
Начальник   испуганно  помял  щеки.
—  А что, я плохо выгляжу?
—  Откровенно?
—   Конечно,      прошу      вас,    именно откровенно!
—  Ужасно    выглядите!     Румянец   во всю щеку, глаза веселые, улыбка... Как огурчик,  выглядите,   извините  за  выражение!
—   Ничего  не  понимаю,— развел  руками начальник.
—   А я объясню. Предыдущему нашему     начальнику    сколько    лет    было? Шестьдесят. А вам сколько? Тридцать. Разницу   чувствуете?   Вот   и   остальные тоже  почувствуют!   Несолидно  выглядите...    Неноменклатурно!    Разве    может быть у руководителя, к примеру, такой взгляд?
—  А... какой    у    меня,    собственно, взгляд?
—   Бодрый!  Даже,   извините    за   выражение,   лучезарный! — тихо   засмеялся   Постников.— А у  начальника  взгляд должен   быть   усталым!   И   вообще   начальник    должен    выглядеть    соответственно..
—  Да    как   же,    по-вашему,    должен выглядеть начальник?
—   Как    начальник! — отрезал    Постников.— А в остальном — по-разному... Сидор   Иванович,     к    примеру,    всегда плохо  выглядел.     Кончил    он,   правда, тоже    неважно...   Алексей    Епифанович вообще   никак   не   выглядел.   За  что   и был,    того,..    Очень    внушительно    выглядел Захар Захарович! Он удивительно солидно умел сидеть...
—  Что   умел?!— Начальник   нервно расслабил узел галстука.
—  Сидеть,   говорю,   умел.   Не   понимаете?— Постников    оживился.  —   Ну вот,  хотите,   мы  с  вами  прорепетируем ваш прием? С начала до конца?
—  Давайте.    Значит,   так,    вы    посетитель, а я пригласил  вас...
—   Не      пригласил! — слегка      даже обиделся    Постников.— Не    пригласил, а   вызвал!    Приглашают,    извините   за выражение, на пикник, а не в кабинет!
Виктор Иванович совсем сорвал галстук, расстегнул верхнюю пуговку рубашки и сказал послушно:
—   Ну  хорошо,   я   вас   вызвал,   и   вы входите... Да?
—  Да. Я вхожу, а вы сидите. Сядьте! Виктор Иванович покорно сел за стол
и   уставился    на    «посетителя».     Постников всплеснул руками:
—   Кошмар! Где вы видели начальника,  который  сидел бы так?  Начальник Должен    сидеть  так,    чтобы   посетитель сразу понимал: этот сидит прочно, этот сидит  не зря!  Склонитесь-ка   над   столом...  Так..,   Подоприте    голову   одной рукой, а другой пишите..,
—  Что писать?
—   Что     угодно!  Андрей     Петрович, например,    писал:   «Мама   мыла    Милу мылом». А потом  то же самое, только с  конца.   На   рабочий   день   дела хватало!
—  Да зачем же это?
Постников вздохнул, как вздыхают взрослые при разговоре с несмышленышами, и терпеливо пояснил:
—  Создаете деловую обстановку. Он входит, а   вы   пишете.  Посетитель чув-
ствует,   что   помешал,   нервничает,
сби-
вается — тут    от    него    и    отделаться легче!
—  А зачем от посетителя отделываться? У него же дело!
—   Запомните вы раз и навсегда: дело есть только у вас! А у него нет дела. Давайте-ка сначала...  Значит, я  вхожу, а  вы  сидите...
Виктор   Иванович    снова    уселся  за стол, подпер голову одной рукой, а другой  стал  выводить  на  бумаге  какие-то каракули.
—   Неплохо, — одобрил   Постников. — Вот так вы сидите, а я вхожу...
Виктор Иванович вскочил и радушно протянул руку «вошедшему», собираясь что-то сказать, но его опередил Постников:
—  Стоп! В чем дело? Разве я сказал: «Воздушная    тревога»?   Я   сказал:    «Я вхожу».   Ну и что?   Вхожу себе,  вошел и постою.
—  А я?
—  А вы сидите и пишете, пока я не подам  признаков жизни. Тогда  вы  поднимаете   голову.    Ясно?   Давайте   сначала.
Виктор Иванович вернулся за стол, Постников снова «вошел».
—   Ну вот, я  вошел...  Постоял... Теперь говорю: «Гм-гм...» И тут вы  поднимаете    голову...   Нет,    это    быстро! Медленнее  поднимайте,  как бы  с  трудом  отрываясь от мыслей... Так, хорошо... Теперь я говорю: «Здравствуйте!»
—  Добрый    день! — вскочил    начальник.
—   Ни в коем случае! Только головой кивните и укажите на стул.
Виктор Иванович отшвырнул свое кресло ногой:
—  Да не  могу я так, Антон  Антонович! Не могу!
—  А я вас, что, заставляю? — обиделся Постников. — Не можете — отпрашивайтесь,   извините    за     выражение,   по собственному желанию.
—   Ну  что вы,  Антон  АНТОНОВИЧ,  не обижайтесь!   Раз  уж  без  этого   нельзя, давайте   попробуем   дальше...
Начальник промокнул платком взмокший лоб, снял пиджак, и весь урок повторился сначала.
—   Так, — удовлетворенно  кивнул   наконец   Постников, — пока  нормально.  Я вошел,      поздоровался,     теперь    начинаю:  «Вот у  меня     какое  к вам    дело. Два  года   назад   я    подал  заявление...» Стоп!  Что  вы  меня  так заинтересованно слушаете?     Как будто я  вам,  извините за  выражение, симфонию наигрываю!   Запомните,   не   надо  смотреть  на посетителя.  Глядите мимо него, вдаль...
Слушайте рассеянно, постукивая по столу карандашом... Вот так, верно. Теперь я заканчиваю: «Больше терпеть невозможно. Прошу помочь...»
—  А   как   же,— обрадовался   начальник,— обязательно поможем!
—   Здрасьте! — огорчился       Постников.—Учил,   учил...   Какое   может   быть «поможем»! Вы устало проводите рукой по  лицу   и   говорите:   <<М-да...»   Потом тяжело вздыхаете и еще раз: «М-да...» Потом  —  пауза    и    твердо:   «Зайдите завтра!»
—  А что завтра?
—  А завтра — послезавтра.
—  А потом?
—  А потом он устанет и ходить больше    не    будет.   Как    показывает    опыт, больше чем  на  месяц ихнего брата  не хватает! Ну, а уж если очень настойчивый,   можно  и  кулаком   по  столу...   Вы умеете стучать по столу?
—   Конечно,— робко   похлопал   кулаком   по  столу   Виктор  Иванович.
Постников от души расхохотался:
—   Ну, уморили! Так, извините за выражение,   кошку  гладят,  а  не по столу стучат! Сильнее! Так!  Глаза горят!  Попрошу   не   отрывать   от   государственно важных дел! Так, это уже лучше...
Вконец измочаленный Виктор Иванович откинулся на спинку кресла и тихо простонал:
—  Спасибо вам, Антон Антонович, за урок...
—  Готов   служить,— скромно   поклонился    Постников,  ожидая    разрешения покинуть кабинет.
Но начальник не спешил. Он снова застегнул ворот сорочки, повязал галстук, надел пиджак и уставился на Постникова отсутствующим взглядом:
—  Так что у вас?
—  У    меня? — удивился     Постников.
—  Да-да,  у  вас! — раздраженно  повторил   начальник   и   начал   нетерпеливо постукивать карандашом  по столу.
—  У меня, собственно...
—   Конкретнее!
—   Вы меня пригласили...
—   Вызвал!   Не  пригласил,   а  вызвал! Здесь не пикник!
Постников мелко задрожал:
—   Вы хотели...
— Я то знаю, чего я хотел! А чего хотите вы?
— Да я просто...
—   В  таком   случае   зайдите  завтра!
—  Да мне не нужно...
—   Не нужно?! — Начальник встал во весь свой немалый рост и с этой высоты обрушил солидный кулак на стол.— Не нужно, так зачем же вы торчите тут! Не  видите — занят!   Попрошу  не отрывать   от   дел!  Государственно   важных! Все! Свободны!
И тут Постников показал действительно высокий класс многолетней службы. Он исчез мгновенно, растаял в воздухе, улетучился...
Молодой начальник махнул рукой, и на лице его появилась привычная широкая и добрая улыбка.
—   Вера   Николаевна,— сказал   он    в микрофон   секретарше,— там   посетители уже, наверное, заждались.  Пожалуйста, приглашайте их ко мне. Да-да, неважно, что не записывались... Пускайте всех, Всех, кроме Постникова!
— Мы   решили   открыть   при   фабрике фирменный магазин.
Арк. ИНИН, Л. ОСАДЧУК

Босс со стеклянным глазом

Из стекла современная промышленность изготавливает самые разные изделия -  стекла для часов, стекла для окон, воблер из оргстекла и даже глаз из стекла. Одному банкиру вставили стеклянный глаз. Операция была сделана по всем правилам косметического искусства. Осчастливленный финансовый туз предлагал коллегам угадать, какой глаз фальшивый. И радовался, как ребенок, когда никто не мог угадать. Наконец, дошла очередь до рабочего — истопника банка.

—  Ну, а ты что скажешь? — спросил банкир.
—  Левый глаз — стеклянный,— сразу сказал рабочий. — Как ты угадал?!
—  Потому что в  нем проглядывает  что-то  человеческое... Попробуйте-ка рассказать этот старый  немецкий анекдот современным
западногерманским предпринимателям! Те сразу встанут в позу оскорбленной добродетели.
Что ж, отложим пока пропагандистские шпаги. Обратимся к фактам. Рабочий Людвиг Зегл из Шенангера оказался прикованным к постели из-за тяжелого увечья. Он чуть не потерял руку, попавшую под пилу на деревообрабатывающей фабрике. Сердобольный шеф Альфред Библ, как поведала «Зюддойче цайтунг», прислал больному соболезнующее письмо: «Я требую, чтобы ты снова появился на фабрике, потому что у меня есть и такая работа, которую можно выполнять одной рукой. Если ты не появишься, я прекращу дальнейшую выплату больничных. С совершенным почтением...»
Что оставалось делать покалеченному рабочему? Он припомнил еще, как однажды заболел гриппом. Шеф заявился к нему на дом и поднял с постели...
Единичный, из ряда вон выходящий случай?
Полистаем «Франкфуртер альгемайне». Объявление: «Сдается в аренду или продается деревообрабатывающее предприятие с 50 рабочими, постоянный коллектив». Все вместе — столяры и стамески, рубанки и прилагаемые к ним плотники.
Может, это провал памяти у предпринимателя, возомнившего, что он живет в век работорговли? Но как тогда объяснить то, что произошло в Штутгарте? Там разорилась фирма братьев Шарпф. Предприятие пошло с молотка вместе с 900 рабочими и служащими. Раз... два... три... кто больше? Полсотни представителей других фирм нарасхват раскупали рабочую силу прямо «на корню» во дворе предприятия. Правда, они не щупали мускулы и не смотрели на зубы — как-никак живем в XX веке! — но уж, само собой, выбирали кого помоложе. 600 человек «разошлись» моментально. «Такого еще не бывало на немецкой бирже,— расточала телячьи восторги газета «Бильд-цайтунг»,— свыше шестисот рабочих и служащих были ^«проданы с аукциона» прямо во дворе их разорившейся фабрики. Первый аукцион с рабочими в нашей стране прошел с потрясающим успехом».
Натуральное око шефа буравит рабочего насквозь. От этого взора не укрывается ничто — так опытный барышник оценивает лошадь по всем статьям. В руки журналистов попала примечательная брошюра. На титульном листе заголовок: «Оценка персонала. Секретно!». Пухлый классификатор в помощь высокому начальству — совместное творение небезызвестной авиационной фирмы «Дорнье» и электроконцерна «Сименс». Каждого работника рекомендуется оценивать по пятибалльной системе. Разработаны «критерии», коими надлежит руководствоваться. «С душой» или «из-под палки» работает сотрудник, как относится к предприятию, предан ли своим шефам, как ведет себя — учитывается все, «от членства в профсоюзах до длины волос», как выразился представитель профсоюза металлистов Баварии.
Каждого работника разбирают, что называется, «по косточкам». Аккуратно раскладывают по графам черты его характера, особенности поведения, привычки. Ежели ты «вежлив», «тактичен» (в отношении начальства), «питаешь к шефу естественное уважение», «думаешь по-предпринимательски» (заботишься о прибылях босса), «динамичен» (работаешь как вол),— получай единицу — высшую отметку — и можешь уповать на прибавку. Но если «много рассуждаешь», «слишком критичен», «часто возражаешь», «не всегда откровенен», «поддаешься настроениям»,— меньше чем на пятерку (худший балл) не рассчитывай. А случись так, что тебя занесли в графу: «недостаточно почтителен», «причиняет беспокойство» — это уже крамола. Это значит, что ты на плохом счету и при случае вылетишь за ворота. Так что наматывай на ус: главное — угодить начальству. «При рассмотрении оценок,— пишет еженедельник «Цайт»,— создается впечатление, что в конце концов решающее обстоятельство — понравится или не понравится начальнику нос подчиненного». Горе тебе, если твой нос не ласкает взор начальства. Тогда прощай, «назенцулаген»—«надбавка за нос», как горько шутят западногерманские рабочие.
На «любимчиков» и «нелюбимчиков» поделила всех рабочих администрация завода в Рехау (Бавария). «Кто держит язык за зубами, «вкалывает» так, что кости трещат, постоянно здоров, с радостью и самоотверженно представляет интересы фирмы, того привечают, как желанного гостя»,— пишет профсоюзная газета кВельт дер арбайт».
Капитализм стал «народным», хозяин и рабочий — нежнейшие социальные партнеры, утверждают ученые слуги монополий. Да, да, воистину так, подтверждает монополистический капитал и ласково подмигивает стеклянным оком.
В. КУЗНЕЦОВ

Видео

В рамках информационной истерии по поводу передачи имущества религиозного назначения собственно религиозным организациям, часто муссируется утверждение о том, что якобы у РПЦ никакого имущества на момент 1917 года и не было.  Правда ли это, вы узнаете, посмотрев следующее видео

Священники "на джипах"

Случайная картинка

0004xe8y.jpg

Подписывайтесь на сообщество

Счетчики

Яндекс.Метрика

Индекс цитирования

Рейтинг@Mail.ru