Клерикальная карта России

Видео

Политика

Человеческий энтузиазм неистребим.

Толпа, снесшая железного Феликса, друга беспризорников и отца лучшей в мире мясорубки, думала, что покончит со всем, что находилось за спиной порушенного идола. Не получилось. А ведь в подвалах «взрослого мира», стоящего напротив «Детского», уже готовились оборонять архивы...

Диссиденты, вынужденные покинуть свою страну, а потом вернувшиеся сюда, думавшие, что теперь что-то может быть сделано, — где вы теперь? А те, кто вышел из тюрем, лагерей, психушек? Показали вам, где у вас в стенах микрофоны? Выдали вам ваши «дела»? Наказали тех, кто куражился и травил? А где вы сами, надеявшиеся на новую борьбу? Кто в бизнесе, кто уже не здесь, кто в «структурах власти».* Не пора ли вам обратно в диссиденты? Из желудка власти трудно выйти непереваренным. Надо создавать свою оппозицию, как это делает http://kh.vidrodzhennya.org.ua/ Видродження Харьков.

А серьезные бизнесмены, деловые люди, пошедшие во власть? В бизнесе вы закладывали фундамент будущего, а так вы — статисты при дележке привилегий. Вам же это должно быть просто смешно...

Знать, как устроен этот затхлый мирок, — полезно. Жить лучше на трезвую голову.

Хорошо физику или химику — повторяя все условия эксперимента, кроме исследуемого фактора, он может многократно сравнивать результаты. А социологу и политологу остается сравнивать страны и системы. И нам с вами тоже. Сравнение способствует и поддержанию моральных стандартов, и познанию своей собственной системы. Поэтому советский режим и строил «железный занавес» — он боялся, что, узнав о другом мире, люди трезво взглянут на свой. Вот, например, песенка, которую поют в китайском детском саду:

У нас неизбежность оболванива-ния детей преодолена, но система продолжает бороться с альтернативным обучением. И дело не только в системном прессинге. Дело еще в нас самих. Свято место пусто не бывает, и наша подсознательная ностальгия по идеологизированности может легко привести к ре-идеологизации школы, может быть, на новой основе.

 

Никогда еще на книжном рынке Германии

Никогда еще на книжном рынке Германии не случалось подобных дикостей, пишет журнал «Штерн», имея в виду скандал вокруг нового  романа Гюнтера Грасса «Широкое поле». Это биография замечательного немецкого писателя Теодора Фонтане (1819—98), переплетающаяся с рассказом о его как бы двойнике, живущем ухе в наши дни, так что сложно организованный, как и обычно у Грасса, текст в общем охватывает последние 150 лет немецкой истории вплоть до объединения страны.
По словам Грасса, толчком к замыслу романа о Фонтане был увиденный им сон, в котором он застал свою жену Уте в объятиях классика, но не возмутился, а разделил их любовный экстаз. Видимо, самоидентифика-ция с Фонтане глубоко укоренилась в его психике. И Грасс не скрывает, что очень доволен своей новой вещью.
Иное дело — значительная часть критики. Скандал-то и разразился после выступления одного из ведущих немецких критиков М. Райх-Раницкого — вот он (на обложке «Шпигеля»)
в ярости раздирает книгу Грасса. Надо сказать, что Райх-Ра-ницкий, человек марксистской выучки, видит в работе писателя что-то вроде сырья для последующей критической интерпретации. Писатели, говорит он, как правило, не лучше разбираются в литературе, чем птицы в орнитологии. Так вот, с высот своей критической непогрешимости он и объявил «Широкое поле» абсолютным провалом. Причем сделал это в исключительно грубой, оскорбительной форме. Хотя, похоже, дело не столько в литературных достоинствах романа, каковы бы они ни были, а скорее в актуальной проблематике, затронутой Грас-сом.
Ибо «Широкое поле», помимо прочего,— роман об идее германского единства и результатах ее практического вопло-
щения. Фонтане был свидетелем первого объединения Германии в 1871 году при Бисмарке. И смотрел на этот процесс безотрадно и недоверчиво. История, считает Грасс, оправдала его скепсис, так как именно единая Германия в XX веке явилась причиной двух мировых войн.
Значит ли это, что от современного объединения ФРГ и ГДР Грасс ожидает столь же трагических последствий? Нет. Хотя бы потому, что не верит в законы истории.
«Я всегда спорил с гегельянской идеей Мирового духа,-говорит Грасс в интервью «Штерну».— Гегель пытался искусственно осмыслить историю, что мне так же мало нравится, как, скажем, представление о вечном возвращении, с помощью'которого доказывают полную безнадежность исторического процесса. По-моему, история - абсурдный процесс, из нее трудно извлечь уроки».
Тем не менее Грасс уверен, что благо Германии не в централизации, а в федерализме, максимально учитывающем своеобразие разных немецких земель. И с этой точки зрения считает ошибкой поглощение ГДР единой немецкой государственностью. «Нельзя было одним росчерком пера объединять с Западом 16 миллионов человек, 40 лет живших под диктатурой, и объявлять их жизнь несостоятельной. Нужно уважать жизнь, прожитую в заблуждении. К тому же мне кажется, что писателю, о чем бы он ни писал, пристало не карабкаться на трон победителей, а оставаться с побежденными».
Таким образом, речь идет не столько о политике, сколько об этике. Об этике писательства прежде всего. И уж, разумеется, Грасс не призывает восстанавливать ГДР. Но именно в чем-то подобном и обвиняет Грасса бывший ревнитель соцреализма Райх-Раницкий, да и не он один.
На бушующий скандал Грасс реагирует с уверенным достоинством: «Еще в те годы, когда мои обвинители свято верили в будущее ГДР, я критиковал это государство. Меня туда не впускали, мои книги были там запрещены. Я не нуждаюсь в уроках демократии, тем более со стороны бывших сталинистов».

Политэкономическая революция

Как современный Запад пришел к процветанию и доминированию в мире своих товаров: начиная от коммутаторов HP 1410 и заканчивая самолетами? И нужен ли нам их опыт? В начале века мир стоял перед необходимостью политэкономической революции, осуществить которую не было, казалось, никакой возможности.
Как же разрешалась эта коллизия?
А через первую мировую войну, в ходе которой и произошла политэкономическая революция, смена политэкономических формаций, политэкономических культур. В огне войны нашла себе конец золотоденежная культура, единая политэкономическая культура мира, и на смену ей пришла бумажноденежная, сугубо национальная. Это был величайший переворот в истории человечества, совершенный в крови и страданиях, не могший, увы, совершиться иначе.
Центральная проблема бумажно-денежного обращения — достоверность денежной информации, ее верификация. Есть два пути к решению этого вопроса, две одновременно существующие политэкономические субкультуры.
Первый — метод государственного авторитета, насилия, тоталитаоного регулирования экономики, использованный в военных условиях всеми воевавшими странами. Эту субкультуру государственных, чисто национальных денег создало само человечество. Основанная на ней социально-экономическая культура и есть социализм. Через этап социализма в той или иной степени его развития прошли все воевавшие страны, и считать его изобретением большевиков или выдумкой Маркса нелепо.
Во второй субкультуре проблема верификации денег была решена путем контроля национальной денежной системы наднациональным органом — мировым валютным рынком. Валюты, выносимые на мировой валютный рынок, называют конвертируемыми, на этом рынке можно любую валюту обменять на любую. Тем самым национальные валюты приобретали статус национально-мировых.
Отсутствие контроля и управления валютой со стороны государства вело к невозможности либо к необязательности контроля и над народным хозяйством, и над личностью. Социально-экономическую систему, базирующуюся на рыночных, национально-мировых деньгах, мы, за неимением лучшего термина, будем называть капитализмом, хотя сегодня по отношению к классическому капитализму на базе золотых денег это уже принципиально новая социально-экономическая формация. Поэтому лучше бы называть ее современным капитализмом, или неокапитализмом.
Таким образом, политэкономическое развитие в двадцатом веке создало две субкультуры, сосуществующие одновременно,— субкультуру социализма и субкультуру неокапитализма.
И лишь Россия развивалась после войны своеобразно — политэкономически, а вместе
с тем и социально-экономически. Если все воевавшие страны поспешили выйти из временно возникшей тогда социалистической системы, то большевики, взяв власть, решили, наоборот, развить потенции социализма до их логического предела: создали «военный коммунизм». В результате страна попала в полную разруху, выход из которой нашли в политэкономической контрреволюции, т. е. возврате к золотоденежному обращению. Был введен золотой червонец. Благодаря этому удалось очень быстро восстановить народное хозяйство, но затем вновь стала очевидной неминуемость перехода на бумажные деньги. Однако выбрана была не общепризнанная к тому времени рыночная денежная система, а уже опробованная система государственных денег, позволившая решить самые острые проблемы государства, в частности индустриализацию и повышение обороноспособности в более короткие сроки, но выделившая страну из общемирового потока.
В 1933 году на социалистический путь развития с плановой экономикой, тоталитарным управлением и т. п. перешла Германия. Еще ранее — Италия и Япония. И началась битва за установление социализма и тоталитаризма во всем мире — вторая мировая война.
Однако война так и не смогла разрешить этот спор между социализмом и капитализмом, поскольку победившей в войне стороной оказался союз социалистической и капиталистических стран. То есть политэкономически война кончилась ничем. Западная Германия вернулась в капитализм — под протекторатом и контролем главным образом американцев. Те сначала окончательно разрушили экономические структуры страны, еще выжившие в войну, провели финансовую реформу, позакрывали все нерентабельные предприятия. В результате такого полного экономического и финансового разрушения страна оказалась в катастрофическом положении, которое, правда, американцы смягчили планом Маршалла. И только на этих руинах социалистической финансово-экономической системы начала создаваться новая политэкономическая и социально-экономическая структура. Примерно то же произошло в Японии и в Италии.
Приемлем ли для нас путь катаклизмов, путь Западной Германии, а теперь — Польши?
Едва ли.

В. ЮРОВИЦКИЙ

Народный психоизбранник

Роджер РОЗЕНБЛАТ (США)

Пациент. Доктор, мне кажется, что я собака.
Доктор. А когда вы это почувствовали?
Пациент.   Давно.    Еще   когда   был щенком.
Анекдот, конечно, не бог весть что — живот не надорвешь. Но для жанра анекдотов про психиатров и сумасшедших не так уж плох. В ближайшее время, судя по всему, этот жанр начнет процветать. Дело в том, что губернатором штата Вашингтон избран кандидат от демократической партии врач-психиатр Джеймс -Мак-дермот. Д-р Макдермот заявил, что намерен стать «губернатором, который выслушивает народ»; в устах психиатра это звучит не как предвыборное преувеличение.
Однако все дело в том, готов ли к грядущим переменам народ. Уже сейчас жители штата задаются тревожными вопросами: сколько будет брать губернатор за час приема — 60 долларов или больше? Из какой больницы губернатор' начнет набирать штат помощников? Сколько он потратит на размещения рекламы? Вопросов множество.
В своих предвыборных речах доктор Макдермот нажимал на свой богатый опыт консультанта в колониях для малолетних преступников, опыт, который должен ему пригодиться на новом поприще. И то верно: д-р Макдермот пришел вовремя. Пора, даdно пора.
В целом, можно сказать, что психиатры, добравшиеся до рычагов власти, будут иметь целый ряд преимуществ:
1.     Психиатров   воспринимают   как знающих  людей.   Этим  они   выгодно отличаются от наших мэров, которых редко  когда  воспринимают  всерьез.
2.    Психиатр    всегда   доискивается до  глубинных  причин.  Скажите  ему,
что толпа бунтовщиков идет громить здание конгресса штата, и он задумается: «Очевидно, у них было несчастное детство...»
3.  Психиатры   верят, что   все   проблемы  разрешимы.  Это подкупает и может   даже   открыть   им   дорогу   в Белый дом.
4.   Психиатр   умеет   справляться   с любой стрессовой ситуацией;  например:
Помощник. Губернатор, у нас есть план борьбы с депрессией?
Губернатор. Будем ждать. Депрессивная стадия должна смениться маниакальной.
Но записавшимся на прием к губернатору теперь придется следить за тем, что они говорят, иначе вместо резолюции на своем прошении они выйдут из кабинета губернатора с направлением в клинику.

Капитализм все-таки тупик?

КАПИТАЛИЗМ — ПОЛИТЭКОНОМИЧЕСКИЙ ТУПИК ЦИВИЛИЗАЦИИ
Как назвать этот новый мир? И как в него попасть? Можно ли через капитализм?
Не выйдет. Капстраны уже имеют собственные национально-мировые деньги, и выбрать из них какие-нибудь, например, доллары, чтобы сделать их едиными, никто не согласится, т. к. при этом все страны, кроме США, будут вынуждены выкупать свои деньги, рассеянные по миру, а американцы примутся накачивать доллары в свои электронно-банковские машины, продавая затем электронные доллары японцам, немцам и другим. То есть японцы, немцы и другие разорятся, а американцы фантастически обогатятся. Это же не букмекерская контора где многое зависит от удачи - здесь многое подчиняется законам экономики.
То же произошло бы при единых иене, франке, при любой из уже существующих валют.                                                               •
Тогда, может, создать специальную валюту и ее объявить единой? Тем более что такие искусственные валюты известны, например общеевропейский экю. Но тогда встанет вопрос о курсе или о квоте обмена. Если обменивать все, что выпущено на сегодня, то такие страны, как США, имеющие огромные банковские задолженности, опять же выиграют, а те, кто эмиссию вел осторожно, проиграют.
Если обменивать по квотам, то как их рассчитывать? На душу населения? На национальный доход? Тут возникнут тысячи предложений — для кого-то выгодных, для кого-то разорительных. Американцы, в частности, будут в любом случае против квотного подхода, ибо им придется выкупать большую часть их статриллионного государственного долга. Необходимо проверять и аффилированность.
Одним словом, способа удовлетворить всех — нет, какая-либо договоренность капиталистов, обладателей мировой конвертируемой валюты, здесь невозможна.
Но если электронные деньги — неизбежное будущее человечества, тогда, следовательно, капитализм — политэкономический тупик человеческой цивилизации. Не затевать же ради этого будущего войну!

Видео

В рамках информационной истерии по поводу передачи имущества религиозного назначения собственно религиозным организациям, часто муссируется утверждение о том, что якобы у РПЦ никакого имущества на момент 1917 года и не было.  Правда ли это, вы узнаете, посмотрев следующее видео

Священники "на джипах"

Случайная картинка

image_18372ba8263ef10f042ec.jpg

Подписывайтесь на сообщество

Счетчики

Яндекс.Метрика

 Индекс цитирования

Рейтинг@Mail.ru